Я. ГЕРСАМИЯ, Р. КИРЕЕВ, специальные корреспонденты Крокодила
Философ Федор учил мудрости так:
— Не будь белой вороной, Тома.
Говаривалось это давно, и не в Абхазии, где произрастает цитрус, а в центрально-черноземной Воронежской области. Тома числилась в ряду пацанок, философ же Федор, пенсионный и плешивый, почитался в селении за мудреца.
Логично для налоговой 46 понимать, что регистрация фирм – это ее конек
Но Тома его поучения игнорировала. Она вела себя неуёмно и любила самолично пощупать истину. Старик грозил ей вслед мудрым пальцем. Беды предрекал он на ее малопутевую голову.
Тома смеялась в ответ. Жизнь была прекрасна, и не хватало лишь голубого сияния моря. Но вот судьба поставила Тому на проказливую свою ладонь, подула игриво, и очутилась Тома в абхазском городке Очамчири. Не в качестве солнцелюбивой отдыхающей в зеркальных очках, а насовсем и серьезно. И уже не пацанкой Томой числилась она, а замужней дамой Тамарой Лаптиевой двадцати трех лет от роду. Целыми днями атаковала ее армия прожорливых маленьких существ, поскольку работала дама в школьном буфете. Существа даму в общем-то не замечали, но грузные ее бутерброды уплетали со смаком.
По истечении времени сотрудницу Лаптиеву вызвал председатель Очамчирского райпо Бжаниа, дабы сказать ей хорошие слова.
— А посему, — добавил председатель, сказав сло
ва, — решили повысить вас. 6 поселке Тамыш уни
вермаг открывается. Будешь там зав. швейной сек
цией.
Смотрите: официальный сайт инспекции Межрайонная ФНС 46
На закате солнца в центрально-черноземную область полетело из цитрусового края гордое письмо. А через полмесяца Тамару гладила по плечу, приободряя, заведующая универмагом Габлая.
— Мы с тобой чудесно сработаемся, дорогая. Зо
ви меня просто Фросей.
Гладила Фрося, заметьте, левой рукой, поскольку правой выгтисывала ярлыки цен. Рука (та, что выписывала) оказалась легкой — в первый же день разлетелось по поселку несколько мужских костюмов.
Покупатель нынче какой? Попервоначалу его интересует фасон и процентное содержание лавсана, а уж после «цена розничная», как пишут в фабричных этикетках. В данном случае этикеток не оказалось. Заведующая Габлая утверждает, что таковых вообще не было.
Покупатель нынче какой? Его интересует фасон и процентное содержание лавсана, и он хвастает этим содержанием близлежащему соседу. Сосед же, не будь дурак, открывает импортный шкаф, выносит из него двумя пальцами костюм, приобретенный в Сухуми, и тоже хвастает формой и содержанием. Особо забавляется он ценой, ибо его сухумский костюм ничем не разнится от костюма тамышского, но стоит на семнадцать рублей дешевле.
Мы опускаем описание лица Тамары Лаптиевой в момент, когда перед ней возникла вчерашняя ее покупательница с двумя костюмами на руках, как с двумя близнецами.
— Фрося Бадзуевна…—обратилась поалевшая Тамара к заведующей, но та интимно перебила ее:
— Просто Фрося. И не надо паники. Деньги вернем гражданке.
— Я всем верну. Я сама остальных найду… Я не могу так.
— Что не можешь?
— Так… Обманывать…
— Это ничего,— сказала Фрося Бадзуевна.— Это мы научим.
— Я не хочу учиться.
— Ну уж, милая, не учиться нынче нельзя — время такое. Сейчас все учатся.
Рядом в промтоварной секции работала двадцатилетняя Этери Сванидзе, и она тоже училась. Вообще делать это она мечтала в торговом институте, но прошлым августом но поступила туда, а потом решила до будущего августа впитывать практический опыт. Начинать, как известно, лучше с трудностей. Именно поэтому заведующая доверила юной Этери продавать по двенадцать шестьдесят сумки стоимостью в девять рублей девять копеек.
Налоговая 46 приём – официальный сайт с отображением этой организации
— Ведь без этого самого, — пояснила заведующая и сделала интернациональный жест —потерла палец о палец, — без этого самого на базе шиш получишь.
— А если взятки за товар берут, — громко сказала тогда Тамара и топнула ногою, — а если взятки берут, в милицию их надо. Вот так!
Заведующая не рассерчала. Она напомнила, что у нее двадцать четыре года стажа, и посоветовала жить, как все.
— Или белой вороной хочешь быть? — заподоз
рила она.
Лик мудреца Федора мелькнул перед Тамариными глазами…
Технология изъятия взяток на складе отличалась своеобразием. Заведующий складом Картозия хотя и терпел, когда «красненькие» неловко совали ему в карман, но в общем-то предпочитал расчет безналичный. Пример: клиент расписывается за сто метров сиреневой фланели, в магазин же поступает восемьдесят четыре. Шестнадцать оставшихся ублаготворяют Картозию. Никаких «красненьких», все интеллигентно и без вульгарностей. А дабы покрыть недостающие шестнадцать метров, фланель продается по завышенной цене.
Тамара Лаптиева выказала ту самую дерзость, за которую журил ее старик Федор. Теперь она лично просматривала накладные, товар же, урезанный на предмет ублаготворения, пускать в продажу отказывалась. Когда он загромоздил подсобку так, что для передвижения требовались альпинистские навыки, она посетила ОБХСС.
— На лапу берут? — посочувствовали в ОБХСС. — Но зто же надо доказать. Самим нам не справиться, а вы ведь не поможете. Все говорить только…
— А вот и поможем, — сказала Тамара.
На этом месте дрожит и останавливается наше фельетонное перо, не искушенное в тонкостях психологического анализа. Отчего умудренная Габлая решилась посодействовать дерзкой девчонке в разоблачении взяточника? Страх ли, что ее привлекут как соучастницу? Или вдруг сквозь четвертьвековой опыт проклюнулось воспоминание о собственной юности, когда молоденькая Фрося, искренняя и честная… Но стоп, мы вламываемся, кажется, в другой жанр — сентиментальность противопоказана нашему повествованию. Посему скупо констатируем: заведующая секцией и заведующая магазином отправились на склад вместе.
Картозия был велик и недоступен, как царь Вах-танг. Но тут Габлая шепнула ему, что деньги «при девочке», и случилось преображение. Ласков и щедр, как царь Вахтанг, сделался Картозия. Сегодня наличный расчет устраивал его: близился праздник.
Когда товары были отобраны, Картозия воссел за стол пощелкать на счетах.
— Триста тридцать рублей, девочка, — объявил
он, закончив работу. — И не надо глядеть на меня
с выражением, ни копейки лишней не взял. Таков
тариф. Каждому товару — своя цена. Я человек че
стный.
Тамара призналась, что с собой у нее лишь двести рублей. Заведующий потрепал ее по щеке и сказал, что ничего, остальные можно дослать с шофером. Он сунул деньги в карман, а извлекли их оттуда уже работники милиции.
— Вот и все! — освобожденно сказала по дороге заведующая секцией Лаптиева.
— Вот и все! — мрачно возразила заведующая магазином Габлая.
Последний прогноз оказался более точным. Все склады Центральной базы дружно прекратили отпускать универмагу товары. На улице перед Габлая и Тамарой вырастали неизвестные субъекты и нелицеприятно высказывали свое гневное суждение о них. При этом обещали возмездие.
Раз в магазин заглянул гражданин с ловко причесанными волосами. С интересом пощупал он матрасный материал на полуопустевшем прилавке Лаптиевой.
— По своей цене, значит, продаешь? Девяносто
три копеечки? А на братские торговые точки тебе
плевать? Или мы у себя тоже цены должны снижать?
Взяв на себя труд проверить данную претензию, мы явились в республиканскую торговую инспекцию к начальнику Джинджуа.
— Часто ли, — нескромно полюбопытствовали
мы, — завышаются цены на промышленные товары?
Главный инспектор Абхазии сказал «сейчас» и утонул в бумагах. Поплавав в них некоторое время, он вынырнул, чтобы перевести дыхание.
— За полгода ни одного случая. Ищем, ищем — и
ни одного случая. Вот на печенье есть завышение,
Киут из одиннадцатого магазина на печенье завы
шал. А на промтовары — извините, с промтоварами
не попадались. Или просто не повезло нам?
Тогда мы отправились в районный центр Гали — испробовать себя на везение.
Сердце районного центра — рынок. Магазин № 1. Работа по обжуливанию населения поставлена на широкую ногу. Апробированный метод замалчивания цен здесь презирают, — не перестраховщики же1 Попутно о методе замалчивания. Он в следующем: ярлыки на товаре отсутствуют, а цены назначаются в зависимости от внешнего вида покупателя.
Итак, сердце райцентра Гали бьется, трепеща ярлыками. Мы любознательно сравнили цены на них с ценами на прилавке Лаптиевой. Превосходство первых было крупно и убедительно. Нам неконкретно пояснили, что магазину задарма тоже ничего не достается.
В качестве торгпреда с нами вел переговоры бравый продавец Чиквашвили. Руки у Чиквашвили не дрожали, ибо опыт контакта с проверяющими у Чиквашвили имелся. За истекшие три дня комиссии бомбардировали магазин дважды. В субботу — рай-комовская, в воскресенье—народного контроля из республиканского города Сухуми. Мы были во вторник, и мы были третьими, а в третий раз всегда случается что-либо отличительное. Обнаруживается, например, завышение цен, доселе незримое.
Чиквашвили объяснил с креном в дипломатию, что подводить предыдущих товарищей негоже. Журналисты тоже должны быть джентльменами, в благодарность же за зто он, Чиквашвили, выделит нам из своего правого кармана три рубля.
— Сколько? — обиженно переспросил один из нас.
— Три. Это по-нашему. А вообще триста. Руб за сотню идет. Прошу вас1
И он протянул руку за взятыми нами образцами материи, чтобы самолично завернуть их возле магазинной кассы в бумагу высокого качества.
— Человек сам хозяин своей судьбы, — щедро пояснил он. — Человек в силах сделать свою жизнь прекрасной. Между прочим, вы знаете, сколько здесь магазинов?
— Спасибо, — поблагодарили мы и завернули образцы в свою газету, дав повод заподозрить нас в отсутствии чувства прекраоного.
На обратном, пути мы без осложнений приобрели за восемь пятьдесят васильковую рубашку, которая стоит шесть тридцать. Координаты: Очамчири, магазин №2 курортторга. Затем в прелестном уголке Нижняя Эшера случилось знакомство с продавцом-заведующим Тулумжяном Г. С. Соприкосновение интересов произошло опять-таки на почве мужских сорочек. Разница в цене (шесть девяносто минус пять шестьдесят) в пользу Тулумжяна.
Со следующего дня наши визиты по торговым точкам носили декоративный характер, поскольку слух о нас опережал нас. Словесный портрет корреспондентов, лишенных чувства прекрасного, был создан с похожестью. Нас узнавали, как узнают великого голкипера, и при отсутствии на товаре ярлыков произносили на всякий случай цену ниже номинальной. Или, может, просто не помнили таковой…
Вернувшись в тамышский универмаг, мы проинформировали Тамару Лаптиеву, что претензии субъекта с ловко причесанными волосами обоснованны.
Голо сияли универмажные /юлки. Заведующую Габлая начальство не жаловало больше. Коллеги окутывали ее вкупе с продавцом Лаптиевой здоровым презрением. Завскладом Картозии, страдающему изолированно, соболезновали, как мученику за общее дело.
В свободные минуты Габлая гвоздила себя обидными словами. Остальное время она гвоздила Лаптиеву.
— Ну и чего ты добилась? — коронно спрашива
ла она, и вопрос получался риторическим.
Тамара сочиняла заявление об уходе, когда к ней подошла двадцатилетняя Этери Сванидзе. Та, что впитывала, помните, навыки прилавка. Близился новый август, канцелярии вузов бухли от заявлений, но Этери колебалась: не сменить ли торговый институт на стоматологический или архивный?
— Это все равно, — ответила ей Тамара Лаптие
ва, вдоволь поопытневшая. Но мудростью подели
лась: — Не будь только белой вороной, Этери.
Абхазская АССР.
